Родился 16 февраля 1946 г. в Петрозаводске
в семье Г. Д. Бондаренко, заслуженного работника
лесной промышленности Карелии.

Окончил среднюю школу № 30
в Петрозаводске, Ленинградскую
лесотехническую академию, Лите
ратурный институт в Москве.
Известный критик, писатель
и публицист. Работал в редакциях
центральных литературных журна
лов, избирался секретарем правле
ния Союза писателей России.
Основатель и главный редактор
газеты «День литературы», замес
титель главного редактора газеты
«Завтра». Давний автор журнала
«Север».
Автор свыше 20 книг.
СЛОВО О КАРЕЛИИ
У каждого из нас есть своя малая
Родина. Даже если человек родился
в семье военных или специалистов,
постоянно перебрасываемых с мес
та на место, из города в город, из Си
бири в Прибалтику, из Поморья ку
данибудь в пустыни Средней Азии,
все равно душа находит то местечко,
которое становится дороже всего,
прирастает к чемуто родному.
И это не обязательно место твое
го последнего обитания. К приме
ру, мой друг писатель Александр
Проханов родился в Тбилиси, вско
ре семья оттуда выехала, отец по
гиб под Сталинградом, мать осела
в Москве у родственников. Но своей
малой Родиной Александр считает
Псковщину, где какоето время ра
ботал, где прошла его юность, где
он встретил любимую. Я искренне
сожалею, что его душа не прикипе
ла к Карелии, где он работал еще до
Псковщины лесником…
Да и жена моя, Лариса Соловье
ва, актриса, педагог, дочь известного
военного хирурга, родилась в Поль
ше, в военном госпитале, потом с от
цом странствовала по военным гос
питалям по всей стране. В конце
концов, они осели в Эстонии. И эта
страна стала ее малой Родиной.
На малую Родину всегда тянет
без всяких причин и поводов. У ме
ня с малой Родиной никаких мета
ний не было. Мать моя — Валентина
Ивановна, коренная поморка из
славного рода Галушиных — роди
лась под Холмогорами, в деревне
Ломоносово, недалеко от дома, где
появился на свет и сам Михаил Ло
моносов. Поговаривают даже, что
Галушины и Ломоносовы имеют об
щие корни. Все может быть. Я не
БОНДАРЕНКО
Владимир Григорьевич
Писатель. Критик
Родился 16 февраля 1946 г. в Петрозаводске
в семье Г. Д. Бондаренко, заслуженного работника
лесной промышленности Карелии.
59
столь увлечен поисками своей родо
словной, быть зачинателем рода—
тоже хорошая русская традиция.
Мама окончила в Архангельске
педагогическое училище и совсем
юной, семнадцатилетней, приехала
по распределению на Белое море,
в Обозерский, под Архангельск,
преподавать в поселковой школе.
Там и встретила своего суженого —
моего отца Григория Дмитриевича
Бондаренко. Кстати, спустя десяти
летия здесь некоторое время жил
поэт Иосиф Бродский.
У отца судьба была довольно су
ровая, но характер стойкий, терпе
ния и мужества хватало. Родился под
Харьковом в 1914 году, в роду были
и украинцы, и греки, и русские. Был
одним из организаторов колхоза,
председателем сельсовета, характе
ром похож на шолоховского Мака
ра Нагульнова, столь же горячий
и вспыльчивый, но бесконечно доб
рый ко всем людям. Я многое взял от
него и бесконечно горжусь им.
Старики рассказывали мне, как
молодой отец перекраивал планы
деревни, мечтая о строительстве
элеваторов и конных заводов. Но он
попал под колесо репрессий, и вме
сто украинской пашни занялся
строительством первого, еще дово
енного БАМа. Позже он с усмеш
кой говорил: «Какое это строитель
ство дороги БАМ — Тында, я по
этой дороге сам в вагонах ездил…»
Рельсы с уже построенной дороги
сняли во время войны для рокадной
фронтовой дороги к Сталинграду.
После БАМа послали его, уже опыт
ного начальника, на строительство
дороги на Белое море. В рекордно
короткий срок зэки проложили вет
ку с Мурманки на Вологду.
Мне жаль, что об этой дороге,
проходящей по Карелии и Вологод
ской области, так мало пишут. В ис
тории Великой Отечественной вой
ны она сыграла колоссальную роль.
Кому во время войны нужен был
Мурманск с его незамерзающим
портом, куда шли морским путем
все грузы союзников, если сама
Мурманская железная дорога была
прочно перекрыта финнами? Если
бы не рокадный путь на Вологду,
грузы союзников доставляли бы
долгим кружным путем с Дальнего
Востока, а к Архангельску зимой
было не прорваться.
Отец уже вышел на свободу, но,
как и многие сотни тысяч осво
божденных, остался работать там
же, уже вольным гражданином.
Таким и запомнила его мама, ког
да он прискакал на белом коне
к зданию школы за молодой учи
телкой. Вот так на русском Севере,
У водопада Кивач
60
на станции Обозерская и познако
мились мои родители.
Когда освободили Карелию, отца
перевели в Петрозаводск. Сначала
родилась старшая сестра Вера, поз
же много лет проработавшая в Пуб
личной библиотеке Карелии, затем
в феврале 1946 года появился и я.
Раннее детство прошло на Заре
ке, где в одной комнатушке жили
родители, трое детей и вывезенные
отцом из голодающей Украины его
мать и младшая сестра. Потом мы
переехали сначала на Красную ули
цу, позже в новый дом на углу Лени
на и Кирова. Там до сих пор живет
моя младшая сестра Елена Сойни.
Первый класс я окончил в 1й
школе, затем уже учился в 30й. Ди
ректором 30й школы долгие годы
была мама прекрасного карельского
поэта моего друга Юрия Линника.
Из школьных лет больше всего за
помнились последние три года пе
ред выпуском. После восьмого
класса мы попали под каток очеред
ных школьных реформ, началась
специализация. Все школы готови
ли будущих слесарей, токарей,
швей, поваров и так далее. Нам
повезло, и я об этой специализа
ции не жалею. Я подал заявление
в класс электриков и радиотехни
ков, прошел достаточно строгий
отбор. В классе было примерно 28
мальчиков и всего четыре девочки.
Уровень знаний у всех был доста
точно высокий. Могу сказать, что
после окончания школы лишь двое
поступили в Петрозаводский уни
верситет, все остальные — в веду
щие вузы Москвы.
В. Бондаренко выступает на творческом вечере Елены Сойни в Петрозаводске
61
Я поступил в Ленинградскую ле
сотехническую академию, на хими
котехнологический факультет,
о чем и не жалею. Химию любил со
школы, даже год работал ассистен
том кабинета химии, получал зар
плату 70 рублей в месяц. Иногда ко
мне приходили наши самые отчаян
ные одноклассники, просили чуток
спирту или хотя бы денатурата. Со
спиртом у меня была проблема, он
под строгим контролем, а денатура
та хоть залейся, но как можно пить
такую мерзость даже после очист
ки?! Попробовал один раз просто
для эксперимента, жуткая отрава…
В школе класса с шестого я ув
лекся литературой, писал стихи,
писал рассказы, писал рецензии на
книги. Наша учительница литера
туры Онни Ивановна никак не мог
ла понять, зачем я иду учиться на
химикотехнологический факуль
тет. «Ты же прирожденный литера
тор, Володя!» — говорила она. Мое
выпускное сочинение по литерату
ре было признано одним из лучших
в Карелии. «Ты погубишь себя…»
Не погубил. Думаю, если бы
я выбрал путь дипломированного
филолога, тогда, конечно, все лиш
ние препятствия ни к чему. Был бы
какимнибудь профессором в ка
комнибудь университете. Но мне
всегда мало было писать о литерату
ре, я хотел быть в самой литературе,
творить и действовать. Критик, пуб
лицист, идеолог, журналист, орга
низатор процесса — вот мое поле
деятельности.
Литературой я заразил с детства
и свою младшую сестру Лену, с ко
торой много занимался, и долгое
время был для нее кумиром. С моей
легкой руки Карелия и получила
поэтессу, драматурга и доктора фи
лологических наук Елену Сойни.
Естественно, все таланты у Лены от
природы и от наших родителей, но
понять и выявить их — для этого
нужен наставник. Одно время Лена
рвалась в астрономию, может, не
будь меня, так и ушла бы в изуче
ние далеких планет.
Для литератора любой жизнен
ный опыт уникален. Технические
науки лишь дисциплинируют мы
шление. Работа инженером на цел
люлознобумажных комбинатах,
служба в армии — все пригодилось
в моей литературной жизни. Но
определил направленность моих
литературных занятий прежде
всего сам Север — его природа,
его духовная аура.
Север стал моим главным духов
ным учителем. Серый камень, серые
туманы, сероватая вода — я полюбил
серое и стараюсь реабилитировать
этот цвет в литературе. Ибо серый —
это и есть главный цвет моего родно
го Севера.
Да и в литературе я предпочитаю
не пышноцветие южнорусской шко
лы, а монументальную глыбистость
серого величия. Серый питерский
Пушкин мне дороже одесскокиши
невского Пушкина. Серый питер
ский Гоголь ближе и роднее его узо
ристых «Вечеров на хуторе близ Ди
каньки». Серый северный великий
Блок, серый северный еще не амери
канизированный Бродский, серый
скалистый Гумилев...
С журнала «Север» начиналась
моя литературная жизнь. И с газе
62
ты «Комсомолец». В «Севере» ме
ня приблизил к себе Дмитрий
Яковлевич Гусаров, пожалуй, луч
ший прозаик Карелии — и среди
русских, и среди карельских кол
лег. В «Комсомольце» я сдружился
с Юрой Шлейкиным.
Молодежные газеты того време
ни и были заводью для вольнодум
цев. Именно в «Комсомольце» я пе
чатал свои заметки о поэзии Юрия
Линника, о графике и акварелях
изумительной художницы Тамары
Юфа. В редакции «Севера» спорил
со мной, часто не соглашался, но
всегда печатал мои заметки критик
Иван Рогощенков. А напротив не
го, за другим столом, сидел поэт, на
долгие годы ставший моим лучшим
другом, — Валентин Устинов. В от
деле прозы тогда работал тоже яр
кий прозаик молодой Эдуард Алто.
Я и написал одну из первых рецен
зий на его своеобразную повесть
«Переулками на свет». Жаль, не
сложилась в дальнейшем его писа
тельская судьба.
Дмитрий Гусаров создал в «Се
вере» творческую, живую, вольно
думную атмосферу. Не случайно
журнал стал лучшим среди всех
провинциальных журналов Рос
сии. Там печатались и «Привычное
дело» Василия Белова, и «Наш ком
бат» Даниила Гранина, и рассказы
Федора Абрамова и Виктора Аста
фьева. Впрочем, позже я и сам
привозил в журнал немало ярких
произведений Анатолия Кима,
Анатолия Курчаткина, Владимира
Маканина. В редакции «Севера»
встретились мы с моим нынешним
другом Владимиром Личутиным.
Хаживал я в гости и к великолепно
му историческому прозаику Дмит
рию Балашову.
Так и определились мои прист
растия, мое творческое окруже
ние — Тамара Юфа, Юрий Линник,
Валентин Устинов, Эдик Алто,
Юрий Шлейкин, Дмитрий Бала
шов, Дмитрий Гусаров, люди, с ко
торыми я был дружен долгие деся
тилетия, дружен и до сих пор.
Пристрастие к родной Карелии
надолго определило мои литератур
ные и краеведческие поиски. Зани
маясь историей литературы и ис
кусства, я прежде всего выяснял,
насколько тот или другой художник
или писатель близок Карелии, или
шире — Русскому Северу. Не скры
ваю, в советское время через газету
«Комсомолец» и журнал «Север»,
а позже и через ведущие москов
ские издания я открыл немало круп
ных имен, связанных с Карелией.
В Питере во время учебы я не
столько занимался химией, сколько
шастал по мастерским художников,
по писательским сборищам. Сбли
зился с Иосифом Бродским, только
что вернувшимся из архангельской
ссылки, входил в кружок учеников
Филонова, собиравшихся в приго
роде Ленинграда в мастерской ху
дожника Владимира Стерлигова.
Там я подружился с замечатель
ным человеком, знатоком русского
авангарда Женей Ковтуном, рабо
тавшим в Русском музее и тайком
показывавшим мне работы Мале
вича, Филонова, Кандинского из
запасников музея. Так я узнал об
истории иллюстрирования «Кале
валы» кружком Филонова, угово
63
рил участников оформления Миха
ила Цыбасова и Алису Порет отдать
свои иллюстрации «Калевалы»
в карельский музей изобразитель
ного искусства. Я и привозил все
работы того же Цыбасова… на тре
тьей полке общего вагона в поезде
Ленинград — Петрозаводск.
Позже увлекся сортавальским
периодом Николая Рериха, не один
раз встречался со Святославом Ре
рихом, расспрашивал его о север
ном периоде жизни. От меня увле
чение Рерихом перешло и к моей
сестре Елене, которая написала
две монографии на тему «Рерих
и Север».
Иногда хватало случайной строч
ки о пребывании того или иного из
вестного писателя или художника в
Карелии, и я бросался на поиски, по
ка еще были живы свидетели двад
цатых годов. Так, в Каунасе я позна
комился с сестрой художника Чур
лиониса, прогремевшего в начале
ХХ века. В Питере постоянно бывал
у сестры Павла Филонова Евдокии
Николаевны Глебовой. Прочитал
в одной из хроник двадцатых годов
о карельской ссылке поэтабиокос
миста Александра Ярославского.
Перерыл все, нашел его друзей, на
шел его стихи о революции, стихи
о севере. «На Земле революция, то
ропитесь и вы…» — взывал поэт
к жителям иных планет. Его успоко
или в беломорских лагерях. Когда
он вышел, издал сборник стихов
«Сволочь Москва», сумел выехать
в Германию, где печатался уже в бе
логвардейском «Руле». Но незнаю
щие составители поэтических сбор
ников и антологий постоянно вноси
ли его стихи о Ленине, о революции
во все юбилейные антологии. Я опуб
ликовал свою статью о карельском
В. Бондаренко с сестрой Еленой и мамой
64
периоде Александра Ярославского
в газете «Комсомолец», но, естест
венно, о его дальнейшей белогвар
дейщине умолчал, дабы не подводить
друзей, печатавших мои историко
литературные опусы.
Позже, перебирая карельские га
зеты двадцатых годов, наткнулся на
рисунки немецкого художника Ген
риха Фогелера, изображавшего но
востройки Карелии. Нашел его ри
сунки и в краеведческом музее. По
разила экспрессивность его работ,
уже в тридцатые годы ХХ века, изоб
ражая строительство новых городов
в Карелии, он не отходил от принци
пов авангардизма. Может, прощали
как революционному немцу? Но за
нявшись Генрихом Фогелером, я уз
нал, что это один из крупнейших ху
дожников Германии, один из лиде
ров югендстиля, основатель группы
художников Ворпсведе, друг поэта
Райнера Мария Рильке. Ранний Фо
гелер пленил меня, это до сих пор
один из моих любимых художников.
И опять же первые публикации о Ге
нрихе Фогелере я сделал в «Комсо
мольце», а затем в «Севере». Так
я писал о Николае Клюеве и Николае
Асееве, о Филонове и вологодской
ссылке Бердяева.
Мои московские и питерские
друзья удивлялись, как в Карелии
можно опубликовать портрет Павла
Филонова, упомянуть о Николае
Бердяеве? Скажу откровенно, поль
зовался незнанием карельских цен
зоров тех или иных имен. Когда
я цитировал Михаила Меньшикова,
откуда было знать карельскому цен
зору, что это заклятый враг Влади
мира Ленина?
Увы, нашлись «знатоки» из
Москвы, и моя карельская литера
турная вольница закончилась раз
громной статьей Юрия Суровцева
в «Правде» об антиленинской пози
ции молодого критика Владимира
Бондаренко. Ссылался литератур
ный комиссар на статью «Сокро
венное слово Севера» в журнале
«Север», где я рассказывал о север
ной ссылке Николая Бердяева,
Алексея Ремизова.
Далее последовали обсуждение
журнала «Север» на секретариате
Союза писателей СССР, постанов
ление Карельского обкома КПСС.
Меня эти высокопартийные выво
лочки мало интересовали, скорее,
подзадоривали, боялся лишь, что
Дмитрий Яковлевич Гусаров будет
сердиться, что подвел его. К счас
тью, Гусаров после сурового обсуж
дения на секретариате позвал меня
в ресторан ЦДЛ — отметить боевое
крещение. Гусаров для меня стал
с юности примером для подража
ния — как себя вести во всех ситуа
циях. И потому сейчас после очеред
ного разгрома то с левой, то с правой
стороны я лишь отмечаю с друзьями
эти разгромы на дружеских пируш
ках. Север воспитал во мне стой
кость к жизненным неудачам.
После окончания учебы в Лесо
технической академии я еще семь
лет поинженерил, одновременно
учась на вечернем отделении в Ли
тературном институте. Как инже
нербумажник ездил в командиров
ки на Кондопожский и Сегежский
комбинаты, заодно печатал какие
то свои заметки в кондопожской
районной газете.
65
Уже на четвертом курсе Лите
ратурного института бросил инже
нерию, ушел сначала в «Литера
турную Россию», затем в журнал
«Октябрь». Может быть, инженер
ный опыт, опыт организатора про
изводства помог мне при создании
литературных сообществ. Возгла
вил движение «сорокалетних пи
сателей», хотя самому было слегка
за тридцать.
Всегда охотно приезжал в Каре
лию. Из заметных событий назову
поездку на Север с группой писате
лейдеревенщиков, во главе с Сер
геем Залыгиным, на знаменитое
заседание Совета по прозе, когда
вроде бы на галочное мероприятие
секретариата Союза писателей Рос
сии в Петрозаводске, а затем в Мур
манске собрались Виктор Астафьев
и Василий Белов, Валентин Распу
тин и Владимир Личутин, Юрий
Кузнецов и Сергей Залыгин. По су
ти, тогда и сформировалась четкая
идеология почвеннического на
правления в русской литературе.
Меня за участие в этой поездке
главный редактор «Октября», лю
тый ненавистник деревенщиков
Анатолий Ананьев вскоре выгнал
из журнала.
Уже работая в газете «День», сам
организовал встречу редакции «Дня»
с жителями Петрозаводска и Кон
допоги. Тогда в переполненном зале
Дома культуры ОТЗ выступали
Александр Проханов, Станислав
Куняев, Владимир Личутин, приня
ли участие во встрече и петрозавод
чане Дмитрий Гусаров, Иван Рого
щенков, Елена Сойни. Кстати, учас
тие петрозаводчан в этой встрече
с редакцией газеты «День» приве
ло к расколу карельского Союза
писателей.
Уже как главный редактор газе
ты «День литературы» стараюсь
следить за литературной жизнью
Карелии, публикую талантливых
молодых И. Мамаеву, А. Матасову,
слежу за прозой Дмитрия Новикова,
не забываю про наших старых авто
ров Владимира Судакова, Юрия
Линника.
Сейчас заканчиваю книгу «Со
кровенное слово Севера», посвя
щенную литературе родной и доро
гой моему сердцу Карелии.
Надеюсь, эта книга будет заме
чена моими земляками. И презен
тацию обязательно проведу в Пет
розаводске.

Бондаренко Владимир Григорьевич, Писатель. Критик.