История семьи Семеновых (воспоминания Я.Ф. Семенова)

Я родился на севере Карелии в деревне Логоварака в Лоухском районе. Случилось так, что я практически не помню своих родителей. Отец, Семенов Федор Яковлевич, погиб на фронте в 1942 году. Мать, Семенова Мария Дмитриевна, умерла в 1943 в Архангельской области в эвакуации. В четыре года я стал сиротой, не было ни братьев, ни сестер. В памяти остались полустертые эпизоды, как мать меня кормит единственной картошкой из похлебки. Я еще долго содрогался, даже после войны, при звуках летящего самолета. Страх этот был связан с тем, что все деревня в начале войны уходила лесами от фронта к Белому морю и нас нередко бомбили.

Взрослея, я узнавал об отце из рассказов бабушки, воспоминаний друга отца (Василий Артемович Семенов) и родственников. А его живой образ детская память не сохранила, слишком был мал, когда он ушел на фронт. Даже образ матери в детской памяти не запечатлелся, хотя мне было четыре года.

Жизнь северных крестьян тяжела и сурова. Климат (суровые морозы, короткое лето ) не позволяет расслабиться. Я был поражен, когда увидел вокруг родной деревни, сожженной в годы войны и не восстановленной и ныне, сложенную крестьянскими руками стену с человеческий рост из камней, собранных при обработке земли под пашни. И таких памятников людского трудолюбия великое множество в Карелии.

Только тяжелая и повседневная работа давала возможность выжить. Поэтому в деревнях обходились без водки. Как говорил мой дядя Михаил, заменивший впоследствии отца:

– Много работали, а денег было мало, потому и не пили.

Труд, труд и еще раз труд – были основные принципы в большой карельской семье, в которой я родился.

Самое яркое впечатление того, дошкольного детства - это лето 1944 года. Я живу в землянке на 36-ом километре Кестеньгской дороги. Мать умерла, бабушка со стороны матери решила отдать меня в детдом, но бабушка со стороны отца, была другого мнения. И вот она, Анастасия Николаевна Семенова с четырнадцатилетним сыном Михаилом, пришли забирать меня к себе.

Они переночевали тоже в землянке и утром мы отправились в поселок Плотина, где тогда жила бабушка. Надо было пройти сорок шесть километров пешком и затем десять километров проплыть на весельной лодке. Плотина – крошечный поселок в несколько домов, в двадцати километрах на восток от районного центра Лоухи. До войны там добывали слюду. Бабушка не уехала в эвакуацию в Архангельскую область и всю войну прожила там.

Это путешествие врезалось в мою память. Мы все время идем, я нестриженый, грязный после многих дней проведенных сначала в дороге при возвращении из эвакуации, а потом в землянке. Мой вид вызывал у встречных людей слезы. Эта бесконечная дорога – самое яркое впечатление детства.

Кстати, не могу не отметить один факт, связанный с тогдашней жизнью. После гибели отца, сразу же, летом 1942 года бабушке была назначена пенсия, за погибшего на фронте сына - кормильца и выдачу пенсии не задерживали, правда за пенсией надо было приходить в районный центр Лоухи. И все это происходило в нескольких десятках километров от передовой, где шли бои. Рядом, на станции Чупа, учился в школе-интернате дядя Михаил и занятия не прерывались ни разу. То есть, если государство сильное, то система социального обеспечения работает и в экстремальных условиях. Особенно, удивлялись этому люди в бурные 90-е годы, когда система дала трещину, и первыми пострадали старики и дети., а тогда, в годы войны все работало.

Итак, я очутился в семье бабушки Анастасии Николаевны. В бабушкиной семье, которая стала для меня родной, было шестеро детей: Мария, Федор, Иван, Филипп, Егор и Михаил. Дедушка, мой полный тезка, Семенов Яков Федорович умер до моего рождения, еще в начале 30-х годов во многом, от тяжелых ранений, полученных в Первую мировую войну. Он, участник знаменитого Брусиловского прорыва в Польше, отличился в боях и стал георгиевским кавалером. В октябре 2012 года я во время автопробега Братислава - Киев посетил эти места и местный житель подробно рассказывал о событиях тех далеких времен, показывая на местности, где наступали войска россиян, а мне думалось, что именно на этих холмах и отличился мой дед.

После смерти дедушки вся тяжесть ведения крестьянского хозяйства легла на плечи моего отца, Семенова Федора Яковлевича. По словам дяди Михаила мой отец был мастер на все руки, как впрочем, и все мужики в карельских деревнях. Он умел ухаживать за лошадьми и коровами, отремонтировать дом, починить обувь, заготовить дрова. Хороший охотник и рыбак, он славился как первый лыжник в районе.

Началась зимняя война (советско-финляндская) и отец был призван в армию. Он сразу же получил назначение в полковую разведку. В книге «Яков - сын Федора» описан такой боевой эпизод отца. «Действуя на лыжах в составе отдельного разведывательного дозора полка, отделение Федора Семенова, обойдя по лесу опорный пункт противника, внезапно подверглось обстрелу с небольшой высотки. Разведчики залегли и открыли ответный огонь. Одновременно Семенов приказал двум бойцам обойти огневую точку. Зажатый с двух сторон пулеметный расчет финнов отошел на запасную позицию. Разведчики, продолжая выполнять поставленную задачу, вскоре вышли к окраине небольшого поселка. При беглом осмотре в бинокль противника не обнаружили. Отделение двинулось вперед и попало под обстрел противника. Федор , легко раненый, приказал бойцам укрыться в ближайшем сарае и подготовился к круговой обороне. Оценив обстановку Федор пошел на прорыв и уничтожив нескольких солдат противника благополучно вернулся к своим».

Вернувшись с финской войны, был выбран председателем колхоза (а ведь ему было всего 22 года). В те времена это была крайне опасная должность, граница рядом, нередко появлялись непрошеные гости из-за кордона и могли просто убить.

Короче говоря, несмотря на кажущуюся отдаленность от центра, наши места были очень непростые в политическом смысле. Прибавьте к этому, что во время разгула репрессий, за границу уходили целыми семьями и отнюдь не с добрыми сердцами, тогда станет понятно серьезность должности председателя колхоза в то время.

О военной судьбе отца я узнал из журнала «Пограничник» (февраль 2009 г), в котором вышла большая статья доктора наук, профессора академии ФСБ, полковника А.И. Цветкова. Перескажу вкратце эту важную для меня публикацию.

С первых дней Великой Отечественной войны отец воевал на Карельском фронте. Ожесточенные бои шли тогда в направлении Медвежегорска, где была сосредоточена 6-ая пехотная дивизия 2-ого армейского корпуса финнов. 2 ноября 1941 года в тыл врага была отправлена разведгруппа под командованием отца. Тогда он был еще сержантом. Тщательно подготовив оружие и снаряжение, разведчики на лыжах отправились в назначенный район и выбрали место для засады. На лесной дороге появилась штабная легковая машина. По команде перед ней рухнула заранее подпиленная ель. Автомобиль резко затормозил, и из него выскочили автоматчики и открыли шквальный огонь. В ответ наши разведчики забросали машину гранатами и под прикрытием суматохи, бросились вперед. Первым достиг ошеломленного противника отец, за ним все остальные. В это время из горящего автомобиля выбрался еще один финн и открыл огонь. Отец был ранен в плечо, но, превознемогая боль, он сумел прикладом оглушить финна. Тот оказался важным штабным офицером. В его полевой сумке обнаружили карту с нанесенной обстановкой и несколько секретных документов.

На рассвете раненный отец вывел группу к своим, вместе с пленным и трофеями. Захваченные документы и показания финского офицера оказались чрезвычайно важными и позволили командованию предотвратить крупную операцию противника на Масельгском направлении.

За мужество и героизм все участники операции были удостоены государственных наград. Отец получил орден Красной Звезды, остальные бойцы медаль «За отвагу».

Потом были еще выходы в тыл врага, были еще ранения. В марте 1942 года отцу присвоили звание младшего лейтенанта и назначили командиром разведвзвода 126-ого стрелкового полка.

В июле 1942 года при проведении разведки боем, отец был трижды ранен и погиб, с оружием в руках, до конца отражая атаки противника.

Так погиб мой отец. К сожалению, в похоронке не было ничего не сказано о месте его захоронения .Уже значительно позже ,когда я учился в университете, в районной газете города Беломорска появилась статья под заголовком «Наш боевой друг». Ее автор Н. Леттиев, офицер запаса, рассказывал о кареле родом из Лоухского района. С его слов, младший лейтенант прибыл в полк в марте 1942 г. И его назначили командиром взвода войсковой разведки. Уже тогда он имел два ранения и был награжден орденом Красной Звезды. Он стал любимцем полка, хотя и прослужил в нем всего четыре месяца.

Я разыскал автора корреспонденции и показал единственную фотографию отца еще времен финской войны. И Леттиев его узнал его! Но место захоронения, к сожалению, он тоже не смог указать.

Уже, будучи в Москве, я написал письмо в Центральный Архив Министерства Обороны СССР. Но и оттуда не получил никаких сведений. Тогда я обратился с просьбой к своему другу Ивану Васильевичу Виглиеву, который в то время служил в райаппарате КГБ города Кеми. Иван Васильевич, в свое время, закончил КУОС. И, как земляка, я его плотно опекал во время учебы в КУОСе. Честный, открытый для общения, надежный в дружбе, он показал себя хладнокровным и храбрым офицером в Афганистане. В дальнейшем наши дружеские отношения только укреплялись.

Я попросил через военкоматы Кемского, Беломорского, Сегежского и Медвежегорского районов попытаться найти в списках братских захоронений и моего отца. Иван Васильевич сразу же взял ориентир на Медгору, поскольку там была самая большая по численности братская могила.Он узнал, что отец захоронен в братской могиле в Медвежьегорском районе в девяти километрах от поселка Повенец. Кроме него там покоятся 2638 воинов.Так, спустя сорок три года после гибели отца, в 1985 году, я, дядя Михаил и И.В. Виглиев возложили цветы на братскую могилу.

Позже я навещал могилу еще не раз. Там побывали и отдали дань памяти моя жена Светлана, сын Федор, когда ему было 7 лет, внучка Диана. Братскую могилу не раз посещали и двоюродная сестра Елена с мужем Василием.

Писатель Виктор Смородский опубликовал в газете статью «Отец и сын Семеновы» о плачевном состоянии этой братской могилы. Открыл счет по сбору денег на обустройство захоронения. Развил, что называется бурную деятельность. Я всячески поддерживали это благородное начинание. К сожалению, Смородский скоро исчез с поля зрения.
Я и сам не раз находил способы передавать небольшие суммы в адрес райвоенкомата для уборки и поддержания порядка у братской могилы. Один раз деньги передал лично через Сергея Леонидовича Катанандова – главу Республики Карелия. Тема братской могилы не умерла, и я о ней постоянно помню.

Обидно, что у нынешнего поколения, так называемых новых русских, нет чувства исторической памяти, они забыли, что их отцы, деды и прадеды, отстояли их же свободу, их право на жизнь. И вместо бесцельного прожигания денег в ресторанах Европы, лучше вспомнили бы о заброшенных могилах предков.

Всю мою сознательную жизнь я постоянно мысленно отчитывался в своих действиях перед отцом, как бы он оценил тот или иной мой поступок

Здесь будет уместно вспомнить о братьях и сестре отца.

Дядя Семенов Иван Яковлевич в возрасте 18 лет, погиб в первом же бою на Карельском фронте в районе г. Олонца.

Дядя Семенов Филипп Яковлевич был призван в действующую армию только в самом конце войны. Но как я понял, непосредственно в боях участия не принимал. После демобилизации работал на руднике крепильщиком. Был мастером на все руки, отличный плотник, ремонтировал обувь, умел укротить любую, самую горячую, лошадь, был отличный косец. К сожалению, дядя Филипп, любил выпить и часто уходил в запои. Умер, не дожив до шестидесяти лет. Я запомнил, как долгими зимними вечерами он сидит в избе, чинит обувь и всегда поет одну и ту же песню. «Имантран валлот» ( «Волны озера Иматры»), а я сижу рядом и подпеваю ему. Наверное, именно дядя Филипп привил мне любовь к пению. Я потом солировал на поселковых концертах, будучи учеником начальной школе, позднее пел в школьных и университетских хорах.

На фронте достойно проявил и мой родной дядя, брат мамы ,Васильев Трифон Дмитриевич, 1914 г. р. Он был награжден орденом славы третьей степени, медалью за отвагу. В наградном листе было отмечено , что в в боях за высотку 10.9 он лично уничтожил десять вражеских солдат. Умер в 1975 году, воспитал шестерых детей. Дочь Васильева Люда закончила физмат Ленинградского университета и сейчас успешно трудится на одном из предприятий Роскосмоса в Подмосковье

Войну выиграли двадцатилетние, сказал в своих мемуарах маршал Жуков. К ним относится и мой тесть Владимир Романович Воронков.

Воронков В. Р. - Герой Советского Союза. Выписка из наградного листа. Родился в 1920 году, член ВКП(б) с 1944 года. Звание - гвардии лейтенант, должность - командир звена 190 Гвардейского штурмового отряда. Совершил до 250 полетов на ПО-2, трижды был атакован вражескими истребителями и только благодаря отличному владению самолетом уходил от противника. На Ил-2 налетал 156 часов.
13 мая 1944 года Воронков вылетел ведомым пары на фотографирование опорных пунктов противника. Прямым попаданием противник повредил самолет, началась вибрация плоскостей, но отважный летчик возвратился на свой аэродром только после выполнения задания.
28 июля 1944 года, несмотря на концентрированный плотный огонь противника, Воронков сфотографировал аэродром в тылу противника, за линией фронта 80 километров и прилегающую к нему площадку. При прорыве Ясского укрепрайона в 1944 году Воронков был ведущим четверки и штурмовал артминбатареи на переднем крае обороны противника. На втором и третьем вылете, эта же группа совершила налеты по уничтожению автомашин и обозов. Несмотря на плотный зенитный огонь противника, группой уничтожено и повреждено до 20 автомашин. Создавшиеся пробки позволили другим группам нанести больший урон противнику.
23 сентября 1944 года, будучи заместителем ведущего восьмерки Ил-2, на расстоянии от базы 380 км, нанесли удар по противнику и помогли 27-ой Армии отразить контратаки противника.
15 ноября 1944 года, несмотря на дождь и видимость до 1 км уничтожил (сжег) пять автомашин противника, и уничтожил частично три отделения противника.
17 ноября 1944 года, проводя разведку опорных пунктов Воронков, будучи ведущим пары, атаковал колонну до 30 машин и уничтожил один бензозаправщик и три автомашины с горючим.
8 и 9 декабря 1944 года Воронков будучи заместителем командира группы из восьми Ил-2, вылетал четыре раза и уничтожил четыре танка, две автомашины, зенитную батарею. Рассеяно и частично уничтожено до пехотной роты противника.
11 января 1945 года Воронков (ведущий пары) атаковал здание Академии в Будапеште (опорный пункт) и нанесет четыре прямых попадания, остальные бомбы легли в радиусе 500-100 м. вокруг здания.
14 января группа Ил-2 из 11 самолетов нанесла удар по мотчастям противника мотомеханизированным противника. Лично Воронков уничтожил и повредил 5 автомашин, а группа уничтожила и повредила 10-12 автомашин, подбила один танк.

Таков был вклад в разгром врага Владимира Романовича. Он и в мирное время, будучи в запасе, вел себя как на войне, был везде, где требовались Родине его знания, опыт, умение руководить. Закончил Тульский институт, поехал в Сибирь, работал на шахте в Кемеровской области. По призыву партии работал директором МТС в Алтайском крае. Мастер на все руки мог отремонтировать телевизор, радиотехнику, автомашину. В годы войны из подручных средств собрал радиоприемник и при всех слушал радио. Иногда в эфире, конечно, звучала иностранная речь, что вызвало подозрение у сотрудников «Смерша». Его допрашивали, долго не допускали к полетам, но справедливость восторжествовала, и он не пострадал. После 1991 года мы с ним много спорили о стране и событиях, связанных с развалом СССР.. Владимир Романович прочно стоял на позициях марксистско-ленинской идеологии и жизнь показала его правоту .

Не забуду встречу фронтовиков в 1975 году в день тридцатилетия Великой Победы у меня на съемной квартире в Москве Они, летчики-штурмовики, хоть еще и пропахшие порохом войны, но уже вросшие в мирные будни. Им 55-60 лет. Мне они казались невесть какими старыми, только теперь я понимаю, как глубоко заблуждался в своих представлениях об этом поколении Победителей. Воспоминания летчиков-асов, налетавших более сотни боевых вылетов, редко сводились к конкретным боям. В основном, вспоминали боевых друзей, где кто трудится, разные смешные эпизоды и случаи. Вот они - настоящие фронтовики, кто конкретно делом, а не словом ковал Победу. Мне тогда казалось, позови их Родина, и Владимир Романович и его боевые друзья вновь встанут в строй, и в силу своих возможностей будут драться с врагом. Такие были наши отцы. Я не раз слушал псевдофронтовиков, чистые тыловые крысы, получившие боевые награды незаслуженно или в послевоенные годы за выслугу лет. Вот они то, уж расписывают свои сказочные боевые успехи в таких красках, что без них Победы бы не было точно. Помню одного рассказчика, который долго и нудно говорил о пролетевшей недалеко пуле. Сразу думаешь, а была ли она вообще?! В день Победы я всегда вспоминаю всех фронтовиков, кто реально бывал в бою, терял боевых товарищей.

Во время войны Владимир Романович женился на Марии Артемовне, служившей в том же полку укладчицей парашютов. Добрая, трудолюбивая женщины, уже ушла из жизни.
Долгое время Владимир Романович после ампутации ноги практически не выходил на улицу, жил с семьей внука, который присматривал за дедом и следил за его здоровьем. Он умер в декабре 2012 года, похоронен со всеми воинскими почестями в г. Алексин и я со Светой и всеми детьми был на похоронах. Пусть земля будет ему пухом.