Пока мы помним, он живет…

Все зто было написано тридцать лет назад моей мамой Гординой Тамарой Николаевной, она ныне здравствует, как и ее младшая сестра Валя, а их брат не дожил до Победы только полгода...
Он сын своей Страны, своей эпохи, своих родителей – поэтому не хочу менять в этом рассказе ничего...

 

ВМЕСТО ВСТУПЛЕНИЯ

Приходят на ум стихотворные строки об отчем доме, о памяти людской и жизни быстротечной..."Пока я помню, я живу". А, может быть вернее: пока кто-то помнит о тебе - ты жив?

Бывает и так. Жил-был человек, с детства трудился, преодолевал трудности и невзгоды, растил детей. И все отдавал людям. Смерть, оборвав его жизнь, прервала и существование его фамилии. Много в стране Королевых. Однофамильцев. В нашей семье эту, родную нашу фамилию никто не унаследовал. Из многочисленной. Из многочисленной когда-то семьи отца в голодные двадцатые годы выжили только он да его старшая сестра. В детском приюте встретился он с такой же сиротой, будующей своей женой, а нашей матерью. Учился и трудился, выбиваясь "в люди". Своего первенца-сына, родившегося в двадцать пятом году, назвали в честь вождя мирового пролетариата ВИУЛОМ (Владимир Ильич Ульянов-Ленин). Попросту - Вилькой. Сын потом стеснялся своего необычного имени - не станешь ведь всем его расшифровывать. В армию в сорок третьем году ушел Виктором и остался им навсегда.

Семья Королевых, 1943 год

Семья Королевых, 1943 год

..... Война. Она отняла у родителей наследника, как и болезнь второго сына Володю, умершего в тридцатом году. Мать пережила старшего сына ровно на сорок лет. Все смешалось в семейном календаре: когда-то радостные декабрьские дни рождения родителей и трагические дни смерти. В день восьмидесятилетия отца, до которого ему так хотелось дожить, спустя два года похоронили мать. И в декабре же - сорок четвертом году - пуля оборвала жизнь их сына, нашего с сестрой брата - Виктора. Было ему девятнадцать....

 

В РЯДАХ ВЕЛИКОЙ ПАРТИИ

Родителям - ветеранам КПСС с более чем полувековым стажем - были присущи оптимизм, идейная убежденность и активная жизненная позиция. Им, бывшим беспризорникам, Советская власть и Партия дали все. И они глубоко ценили это, стараясь всей жизнью своей расплатиться сполна.

У отца было непререкаемое правило: работать там, куда тебя послала партия. А послала его на службу в милицию, и отдал он этому делу четверть века. Потом, уже полковником уйдя в отставку, нашел дело по силам на железной дороге. И работал до 77 лет, пока не свалила неизлечимая болезнь. Практически до конца жизни был бессменным секретарем партийной организации предприятия - не мог без общественной работы. Он не успел получить совсем маленький по размеру, но очень важный для него знак "Ветеран Партии". Кажется эта награда была ему дороже всех его боевых орденов и медалей: ведь почти 55 лет он шел с Партией в ногу.

Мать, Анна Николаевна, вслед за мужем в двадцать три года также стала коммунисткой. И где она потом не трудилась: вязала ли в артели знаменитые пуховые платки, шила ли обмундирование для бойцов или работала на токарном станке в депо, заменив ушедшего на фронт рабочего, - всегда она была активисткой. Вскоре после смерти отца, в 1982 году, ей был вручен золотой знак "Ветеран Партии"(пятьдесят лет в партии). А отец не дожил....

Мы, дети, а потом и внуки видели, как активна жизнь родителей, как уважают их люди. Они были в этом для нас примером. И брату нашему - тоже. Виктор в свои неполные девятнадцать лет тоже стал коммунистом. В апреле сорок четвертого в одном из писем с фронта он писал другу:

Виктор Королев

Виктор Николаевич Королев

- С гордостью могу сказать: я - севастополец!... для меня операция в Крыму явилась вторым моим военным училищем, в котором за действия свои приходиться получать не баллы, а минусы человеческих жизней. За Симферополь меня отметили орденом Красной Звезды. В горячих боях я вступил в ряды нашей великой Партии. За успешные действия моего подразделения, за овладением городом Севастополем меня удостоили второй правительственной награды - орденом Отечественной войны первой степени. Все мои орлы-гвардейцы отмечены также орденами и медалями. Я самый молодой офицер своей части, мне же всего восемнадцать с половиной лет! И командование сулит мне военную академию, что меня очень пугает. Вот окончательно разгромим эту фашисткую нечисть, тогда можно и в академию ехать. Вот все, что произошло в моей жизни за последнее время. В газетах о наших делах ты можешь найти скромные очерки о танкистах полковника Поцелуева...

 

ЗДРАВСТВУЙ, ВИЛЬКА !

У наших родителей остались две дочери и четверо внуков. У Виктора - их наследника - никого: он не успел даже полюбить. А внуки его ходили бы уже в школу...
Алые розы рассыпались на одной из могильных плит, где у изголовья написано: "Лейтенант Виктор Николаевич Королев. 1925-1944 гг." Мы на Братском кладбище в села Джуксте Латвийской ССР, в нескольких десятках километрах от Риги...
Ну, здравствуй Виул! Я шла к тебе долгие сорок лет, не веря, что тебя давно нет в живых. Давай поговорим, брат....

С сестрой

Виктор с сестрой Тамарой, 1938 год

Помнишь, твоя сестренка еще только собиралась в первый класс. Той самой 21-й железнодорожной на станции Алма-Ата один - школы, откуда вместе со своими сверстниками в сорок третьем году призван был ты в армию. Из девятого класса, прямо из-за школьной парты - и в воинский эшелон.

Сколько раз мы с мамой в те дни бегали на станцию, не зная, когда отправят ваш эшелон. Каждый раз боялись не успеть. И, помнишь, Виля, мы все-таки опоздали. Тем ранним, каким-то серым утром мы бежали через пешеходный железнодорожный мост, когда увидели, как тронулся ваш состав и стал быстро набирать скорость. Бритые наголо ребята из теплушек махали нам руками, что-то кричали.... А ты видел нас? Представляешь, в каком отчаянии была мама...

Сегодня я - тоже мать. И старше тебя на целую жизнь. Пришла к тебе не одна, а с Ириной и Аленой. Это мои дочери, твои племянницы. Алена - еще школьница, а Ирина - студентка. Учится в Москве. Ей - девятнадцать, как тебе. А Сергей, мой сын, старше тебя. Он заканчивает этим летом университет в Петрозаводске. Твой племянник похож на тебя, и бабуся его любила больше всех. А родители наши, братик, недавно умерли. Да, у тебя ведь есть еще один племянник - Стасик, который учится в девятом классе и готовится стать космонавтом, даже часть экзаменов в авиационный институт сдает уже теперь...

Я все забываю, брат, что ты не знаешь, какой стала наша жизнь. Не знаешь ничего о космонавтах... И о Вале не знаешь. Это наша с тобой младшая сестра. Она родилась после войны. Вместо тебя... А Стасик - ее сын. И живут они в Петрозаводске, куда вскоре после войны был переведен папа. Вот такие, Вилька, дела. Твои племянники и сестры знают о тебе по старым фотографиям, по рассказам и по твоим письмам из Ферганы, где ты учился в эвакуированном туда Харьковском артиллерийском училище, да по письмам с фронта.

Их у нас 54, вернее уже 52: два я передала в школьный музей села Джуксте, где твоя могила...

Письмо из Прибалтики,16.09.1944 года

Письмо из Прибалтики, 16.09.1944 года

Сейчас наша страна готовиться к 40-летию Победы. Сорок лет мы живем в мире. А бывшие фронтовики поседели и постарели ровно на 40 лет. Мы встречаемся с ними, чтобы услышать их рассказы о том, как все было на войне. Смотрю на твоих ровесников и пытаюсь себе представить, каким бы ты теперь был. Тебе ведь командование сулило академию. Может быть, и стал бы генералом, если бы...

Какая холодная эта могильная плита... Каким ты остался в моей памяти, старший мой брат, которого не знает младшая сестра? У тебя нет настоящего. Ты - мое прошлое. Мое детство, счастливое, безоблачное - довоенное детство. Папа почти не бывал дома, занятый на работе в милиции. Мама, если и бывала когда свободна от дел, она была очень строгой и сдержанной. А тебя, братик, любила я больше всех. Да и был ты у меня за няньку и всюду брал с собой. Хотя и у тебя всегда было много дел и своих забот.

Была у тебя сильная страсть - техника притягивала тебя как магнит. Помню, как ты сажал меня на велосипед, и мы ехали в гараж в папином отделе. Здесь все шофера были твоими друзьями (ты потом в письмах с фронта в каждом из них, непременно передавал им привет). Часами вы возились под машинами, над чем-то, мне непонятным, колдуя. И нередко тебе разрешалось сесть за руль"пикапа" и поводить машину по двору. Тут уж и мне было очень интересно, и я выдавала тебя: "Папа! А Вилька сегодня опять ездил на машине". Тебе и дяде Саше доставалось за это от папы, а мне - от тебя...

Больше мне нравилось бывать с тобой в клубе, где ты "крутил кино", а я смотрела в слуховое окошко в пятнадцатый раз бесконечно любимого тобою Чапая.
А самым интересным для меня, непостижимым для детского моего ума, занятием было таинство, которое происходило под красным светом фонаря в темной комнате. Мы с другом твоим Костей печатали фотографии, а у меня сердце замирало от нетерпеливого ожидания: когда же на розово-белом листе бумаги появиться изображение: что там сфотографировано, кто? Знаешь, Виль, у нас сохранились твои негативы на стекле, и мы напечатали несколько твоих снимков, сделанных в те далекие годы. Когда ты был худеньким, болезненным, долговязым мальчишкой, вечно занятым своими "техническими" заботами. Их было у тебя столько, что не хватало времени на школьные задания и получал "двойки" по математике и казахскому языку. И как тебе трудно было потом в военном училище! Об этом нам рассказали твои письма.

Виктор с отцом Николаем, 1943 год

Виктор с отцом Николаем, 1943 год

Помнишь, Виля, последний твой приезд в Алма-Ату? Ты в числе лучших выпускников училища получил перед отправкой на фронт десятидневный отпуск домой. Тогда мы всей семьей сфотографировались. Знаешь, с какой гордостью папа показывал знакомым эту фотографию. Особенно ту, где вы сняты с ним во весь рост, в форме: папа - майор и сын -лейтенант. А потом, провожая тебя на фронт, папа давал тебе наказ бить врагов до последней капли крови. Мама, не стыдилась, утирала слезы с лица.

И ты ее успокаивал: " Я вернусь, мама! "
... Перечитываем твои письма. Ты обещал в них после войны рассказать, как "солдату жилось"
Что же ты теперь молчишь, Вилька?...

Письмо с фронта, 13.02.1944 года

Письмо с фронта, 13.02.1944 года

 

ПИСЬМА РАССКАЗАЛИ

Как жилось солдату два коротких и таких длинных года, рассказали его письма, рассказали настолько, на сколько позволила военная цензура. Эти солдатские треугольнички незримыми нитями связали поколения и города, но об этом несколько позже. А пока несколько выдержек из нескольких писем, без лишних комментариев. Адресаты разные: родные и друзья. Не это главное.

20 марта 1943 г. "... учиться очень трудно, все математика. А как у меня с ней дела, ты знаешь. Но все же я иду в числе первых курсантов: хочу из училища выйти не лейтенантом, а старшим лейтенантом - в таком звании выпускают отличников. Занимаемся очень много - в сутки по 15-18 часов..."

7 апреля 1943 г. "... устаем здорово, но с этим считаться не приходиться - время военное. Преподавательский состав у нас мировой, замечательно преподносят материал - коротко и ясно..."

12 апреля 1943 г. "... у меня есть одно стремление - учиться, набираться знаний, что бы стать хорошим командиром. И добьюсь этого, хотя знаешь, Ваня, каких это усилий требует: минимум отдыха и максимум работы. Свою службу в армии я начал красноармейцем, потом стал курсантом и сейчас - сержант.

Звание мне присвоили за отличную учебу и дисциплину. Имею три благодарности от командования. Все трудности, которые стояли на моем пути, я преодолел. Но их еще много, и их я также преодолею. За этот месяц сдвинулся с некоторых хороших показателей на отличные... Сейчас провожу эксперимент над собой - спать четыре часа в сутки. Выдерживаю, вот сегодня уже пятнадцать дней и почти что привык. Только к концу дня в голове стоит шум, но постепенно и это проходит..."

13 октября 1943 г. "...живу сейчас в лагере, то, что проходили в училище теоретически, сейчас проходим практически, т.е. стреляем... Боевые стрельбы по танкам и по огневым точкам сдал на "4"и"5", так что троек совсем нет..."

17 декабря 1943 г. "...За последнее время я очень устал, т.к. был у меня взвод, который мне дали в целях, так сказать, тренировки. Ну, чтобы не показать курсантам никаких деффектов в своих знаниях, пришлось очень и очень много работать...Через несколько дней выезжаю на фронт..."

21 января 1944 г. "... Из Ферганы я выехал 29.12.43 г., пятнадцать дней ехал в поезде на фронт. Проезжали Саратов, Харьков, Днепропетровск. Сильно пострадали пострадали некоторые железнодорожные узлы, а из городов - Днепропетровск. В Харькове разрушены исключительно большие дома... Сейчас нахожусь в селе Тарасовка, но до места назначения еще не доехали... Беда - много немцы угнали наших в рабство в Германию. Вот у хозяина дома, где я остановился, трех дочерей забрали. Читал их письма: сердце болит, когда читаешь эти строки. Жуткая жизнь... Скоро буду на месте. Отомстим фашистким гадам!"

5 февраля 1944 г. "...Вот и я, наконец, прибыл на место своего назначения. Знаете, как в песне поется: "Каховка, Каховка..." В боях еще не был, но пока дойдет это письмо, буду не раз..."

13 февраля 1944 г. "...Отдыхаю после боев, о наших делах читай - о Никополе. Пока жив... Я бы подробно описал свою жизнь, но нельзя. Расскажу после войны, как солдату жилось..."

23 февраля 1944 г. "... Сообщю вам одну новость: я встретил Вильку Королева (зная о военной цензуре пишет о самом себе). Он находился в Никополе. Дела его там были не очень хороши. Но сейчас переехал в село Павловка Сивашского района Запорожской области. Находиться в колхозе, ждет новых "тракторов", что бы начать "пахать", а то те "тракторы", что были немцы поломали. Ну, а я живу пока что хорошо. Из артиллериста сделали танкиста, теперь воюю в танке. Моя давняя мечта исполнилась, хотя танкистам достается больше..."
"... Все это время никак не могу поверить, что лишился своего лучшего друга, командира машины Василя, с которым подружился еще в училище. Он погиб в Симферополе.

27 апреля 1944 г. "... Я жив и здоров, нахожусь в Крыму. После его освобождения и отдохнуть не грех. Климат и местность здесь чудестные... Сегодня ездили в Симферополь, слушали оперу "Борис Годунов". Город живет своей довоенной жизнью, никаких следов войны, за исключением немногого, нет. Вчера состоялось у нас вручение орденов и медалей..."

Из наградного листа: "... За период боев за освобождения Крыма т. Королев зарекомендовал себя смелым и инициативным офицером. Действуя в составе разведотряда взвод, которым командовал ст. лейтенант Королев, сжег один танк, уничтожил одну пушку, перебил 50 немцев и пленил до 30 человек. Достоин правительственной награды - орден Красной Звезды
командир 91 ОМЦБ майор Григорьев 21 апреля 1944 г."

5 мая 1944 г. "...Командование организовало прогулку для офицеров на Южный берег, и мы побывали и пожили в Ялте, Алуште, Алупке, Ливадии, Гурзуфе и во всех их окрестностях. В Алупке были во дворце Воронцова... Такого красивого здания и места я еще не видел. Имел счастье быть в знаменитом "Ласточкином гнезде", и даже нам пришлось в нем одну ночь переночевать. Русалку немцы хотели разбить, и сейчас она вся пробита пулями из крупнокалиберных пулеметов. На всем южном берегу кипит работа: готовят курорты к летнему сезону. В перечисленных мною местах немцы ничего не тронули, эти места были подарены фельдмаршалу Манштейну. И притом так наши их отсюда трахнули, что даже и своих вещей не успели забрать, а побрасали...
Живу я пока отлично. Скоро снова в бой..."

 

Я СЕВАСТОПОЛЕЦ

".... С гордостью могу сказать: я-севастополец!" "...Вася, для меня операция в Крыму явилась вторым военным училищем, в котором за действия свои приходиться получать не баллы, а минус человеческих жизней. За Симферополь меня отметили орденом Красной Звезды. В горячих боях я вступил в ряды нашей великой партии. За успешные действия моего подразделения, за овладением городом Севастополем меня удостоили второй правительственной награды ордена Отечественной войны первой степени. Все мои орлы-гвардейцы отмечены также орденами и медалями. Я самый молодоц офицер своей части, мне же всего восемнадцать с половиной лет! Командование сулит мне военную академию, что меня очень пугает. Вот окончательно разгромим эту фашисткую нечисть, тогда можно и в академию ехать. Вот, что произошло в моей жизни за последнее время. В газетах о наших делах ты можешь найти скромные очерки о танкистах полковника Поцелуева..."

27 июля 1944 г. "... Сегодня похоронили двух моих лейтенантов - замечательные ребята были, оба мои земляки. Но ничего не поделаешь - война..."

23 августа 1944 г. "...Расскажу тебе о своей трагедии. В последних боях моя машина сгорела, экипаж спасся частично - я и мой механник-водитель. Меня контузило и слегка обожгло. Последствия контузии печальны - я глухонемой. Не только от действительности, а даже от мысли, что я никогда не заговорю и не услышу человеческой речи, бросает в жар. Правда врачи говорят, что постараются вылечить в Москве. Но они это говорят, а по лицам их видно, что положение безнадежное. Сейчас нахожусь в медсанбате в своем соединении, но меня медики настойчиво посылают в глубокий тыл, в госпиталь. Но я категорически отказываюсь. Вот дней через пять пойду в часть, сяду в танк и сосвоими дружками - в атаку. В танке можно воевать и глухонемому - лишь бы глаза были... уж очень я хочу видеть Ригу, она у нас перед носом. Домой я написал, что меня слегка царапнуло, но что глухонемой, я не писал - не хочу расстраивать стариков..."

16 сентября 1944 г." Привет из Прибалтики!!! ... Я пока что жив, здоров...лежу в госпитале...написал вам десяток писем, ответа не получил ни на одно...Погода сейчас испортилась идут дожди. Скорее бы в Берлин на зимние квартиры. Получили недавно посылки от рабочих и служащих Сибири. Да! Так это трогательно, хотя посылочки то и не очень ценные, но с такой любовью они собраны, и невольно сердце замирает - такое чувство благодарности, что передать чувств нельзя..."

14 октября 1944 г. "...День рождения свой отметил в боях, и вот мне уже пошел двадцатый год. Командир удивился, что мне всего 19 лет... Они мне к 25-ти годам пророчат генерала!..." "...Вчера Москва салютовала нам за взятие Риги. Рига очень красивый город, он почти не пострадал, за исключением порта, который пострадал от пожара..."

5 декабря 1944 г. "...Да, папа, с последней охотой тебе повезло. А я в тот же день - 22.10.1944 г. - "поохотился" удачно: три подбитых орудия, два бронетранспортера и до двух с половиной десятков солдат и офицеров. Как видишь, не менее удачно, чем ты..."
Последнее письмо от В.Королева датировано - 21 декабря 1944 года.

 

И ЕЩЕ ОДНО ПИСЬМО...

30 декабря 1944 г. "Здравствуйте, дорогие родители моего друга Виктора!
...Хочу сообщить Вам неприятную весть о гибели Вашего славного геройского сына и моего любимого друга. Разделяю с Вами горе...

26 декабря 1944 года при выполнении боевого задания пал смертью храбрых Ваш сын Виктор. Это было в боях за освобождение последнего куска земли Советской Прибалтики. В эти дни были жестокие сражения, каждый метр нашей земли приходилось брать с боями. Но мы упорно пробивались вперед. В тот день мы снова двинулись штурмовать немецкую оборону. Виктор находился на самоходной установке, когда мы прорвались к немцам в тыл. Машина Виктора была подбита . Он выскочил, но вражеская пуля скосила его. Погиб он в Латвии недалеко от местечка Джуксте.

Виктор погиб как храбрый воин. Его гибель зовет нас на беспощадную месть немецко-фашистким гадам. Вы вырастили прекрасного сына, который отдал свою жизнь за наше общее дело. Мне также очень тяжело перенести его смерть. Ведь он был моим лучшим другом, я с ним разделял горе радость свои, но, видимо, такая судьба.
До свидания, дорогие родители, крепко жму Ваши руки.
Куликов Николай Кузмич"

... Известие Н.Куликова вскоре было подтверждено извещением-похоронкой. Дома долго еще ждали писем с фронта. Но... их больше не было . Никогда.

 

НЕВИДИМЫЕ НИТИ...

Многие года хранились фронтовые письма у матери, изредка вынимавшей их из старого сундука. Уезжая с семьей из Петрозаводска, я с ее молчаливого согласия увезла их с собой. Чем дальше уходило от меня детство и военная пора, тем ближе и дороже становилось для меня все, связанное с памятью о брате. Долго его письма оставались только семейными реликвиями - до 30-летия со дня Победы, когда они были опубликованы в газете и впервые их прочитали люди.

А потом, спустя три года, больший интерес, чем прежде проявил к этим письмам наш сын Сергей, тогда девятиклассник 13-й ульяновской школы. В их классе была поисковая группа, вдохновляемая на добрые дела классным руководителем Натальей Павловной Миюсовой. Она рассказала потом, с каким трепетом брала в руки эти солдатске треугольники, принесенные однажды в класс Сергеем. С волнением она и ее ученики читали выцветшие строчки, постигая за нехитрым житейским их содержанием большой смысл фронтовых будней. Из прочитанного складывался образ, становился понятным характер юноши, типичного для тех, сороковых годов. А вместе с тем он был ровестником нынешних девятиклассников, когда навсегда покинул впервые родительский дом. Прежде, говорила Наталья Павловна, читала где-то на газетной полосе письма с фронта, не доверяла им, считая, что письма эти надуманы, отредактированы как-то, преукрашены, может быть. Теперь она учительница, и, конечно ее ученики поверили - да, это подлинно!

Заинтересованные судьбой В.Королева, ученики Натальи Павловны пишут письмо в горком комсомола Риги. Надо сказать, что мы не знали, где он похоронен: об этом никто родителям в свое время не сообщил, хотя они предпринимали попытки узнать об этом.  В Латвии тоже есть школьные поисковые группы, тем более, что на их земле пролито было много крови, бои были особенно тяжелые: в тех местах была уничтожена курляндская группировка вражеских войск, пытавшихся прорваться к Балтийскому морю.

Девятикласснице одной из рижских школ поручено было пойти по следам писем В.Королева. К сожалению, не помню фамилии этой комсомолки, которая вместе со своей матерью, вызвавшейся ей помочь, поехали в районный центр -Тукмус, в райвоенкомат. Оттуда ее направили в местечко Джуксте. И уже ученики местной школы установили, где похоронен Виктор.

На братском кладбище в поселке Джуксте появилась еще одна мемориальная доска, исчезла безымянная могила. И, может быть, не столь важно, что не в той могиле останки В.Королева. Важно, что имя его осталось на земле. Есть место, куда могут приехать его родные, чтобы поклониться земле, его принявшей, и встретиться с простыми людьми, которые чтут имя одного из рядовых освободителей их края.

С активистами школьного клуба интернациональной дружбы средней школы поселка Джуксте мы поддерживаем связь. Они радушно принимали нас, когда мы посетили Братское кладбище и узнали, что Виктор живет и даже помогает воспитывать патриотов нашей Родины...

Незримые нити соединили не только города - Алма-Ата - Ульяновск - Петрозаводск - Рига - с. Джуксте. Фронтовые письма связали и поколения: родители - дети - внуки. Может быть, и правнуки приедут на Братское кладбище в небольшом латвийском селе, что бы узнать о тех больших событиях, которые в историю вошли под названием - ликвидация Курляндской группировки немецко-фашистких войск.

Коллектив учителей и учащихся средней школы поселка Джуксте ведет огромную поисковую работу, имет обширную переписку с бывшими фронтовиками, освобождавшими их землю в годы Отечественной войны, и родственниками погибших. В школе создан музей Боевой Славы, в котором кропотливо собираются различные реликвии, фотографии, письма, газетные материалы, книги. И все это не лежит подспудно, а действует, воспитывая в патриотическом духе уже не одно поколение латышских школьников.

В кабинете русского языка, на стендах и в шкафах, хранятся творческие работы учеников. Вот здесь, раскрыв наугад одну из красочно оформленных папок с сочинениями ребят, написанных по-русски, неожиданно я прочитала: "Виктору Королеву шел девятнадцатый год, когда он принял участие в боях за нашу Ригу. Он был контужен, но отказался ехать в госпиталь. Он боялся отстать от своей части и очень хотел увидеть Ригу. Он считал, что в танке можно воевать и глухонемым - были бы глаза..." Да не сразу я поняла , что речь идет о моем брате, что у него учится латвийская школьница настойчивости, стойкости, смелости и любви к Родине. Спасибо Вам Ирма Яновна Мейя, за то, что вы учите своих учеников русскому языку на таких примерах, которые сами отыскиваете во времени, уже ушедшем в историю. Спасибо за те письма, которые пишут нам по-русски Ваши воспитанники.

"... первого сентября все собрались в школе. В едином строю в зал ученики первого класса. Их вели ученики одиннадцатого класса. На торжественном акте принимали участие родители, представители хозяйств. Все пожелали хороших успехов в новом учебном году... Потом все отправились на Братское кладбище, чтобы положить на могилы цветы, сказать спасибо погибшим героям. Погода была хорошая, светило солнце, было тепло. Вот и школа опять наполнилась веселым смехом, беготней." ( из письма учеников школы поселка Джуксте 22.09.1983 г. ).

 

ВСПОМИНАЯ О ПОДВИГЕ. ДЖУКСТИНСКОЙ ОПЕРАЦИИ 40 ЛЕТ.

"22 декабря утром ученики с волнением ждали дорогих гостей - участников Джукстинской операции. Уже пятый год отмечается в селе этот день...у пионеров 4-Б класса гостит ветеран 57 Особого дивизиона бронепоездов, бывший военврач из Свердловска Н.Зубрицкий...Приехал Г.Коваль из Днепродзержинска... После уроков мужества ученики вместе с ветеранами отправились по местам боев.

В 17.00 Братское кладбище в центре было светло от горящих свечей. Под звуки всем знакомой песни Александрова "Священная война" к кладбищу подходили жители села, ученики, ветераны войны. Митинг открыла председатель сельсовета В.Легенберга... У памятника ложаться венки, цветы, ветки туи. Поет хор мальчиков. Оркестр играет мелодии песен военных лет. И над всем золотистый свет сотен свечей. Свет и тепло - это символ жизни." ( из письма из сельской школы пос. Джуксте 10.01.1985 г.)

" 22 марта в нашем селе в Доме культуры будет конференция Общества любителей природы и охраны памятников. На этой конференции мы должны рассказать, как мы бережем память о погибших у нашего села героях. Выступят наши ученицы Валдмане Даце, Карклиня Санта и Янушоне Инесе...( из письма от школьников из поселка Джуксте 20.03.1985 г.)

Смех детей, тепло, свет, весна. Их не увидят уже двадцать миллионов сынов и дочерейРодины, погибших в те далекие годы, кому обязаны мы жизнью и свободой. Сорок лет мир на нашей земле. И охраняют его внуки бывших фронтовиков. Ну, а кто не дожил до внуков своих, тот остался в памяти нашей, вечно молодым. И пусть знают о них не только родные. Пусть имя на могильной плите Братского кладбища не кажется чужим тому, кто приносят сюда цветы. "На Братском кладбище цветут розы - белые и красные."( письмо из Джуксте ). Пока тебя помнят и чтут - ты жив, брат !
Спасибо тем латвийским школьникам и их учителям (А.Упнере,И.Мейя,Э.Балдере,Ю.Тюмма). И нашей ульяновской учительнице Н.П. Миюсовой, с легкой руки которой началась переписка с латышами.

А горсть латвийской земли вместе с фронтовыми письмами и фотографиями В.Королева я передала своим детям для их детей. Пусть знают: семейная фамилия Королевых оборвана минувшей войной...1941-1945 г.г.