Карелия – кровью нашей, как живою водой полита (воспоминания В.Д.Сорвина и В.П.Калинина)

Разгромом германских войск в битве под Курском и выходом Красной Армии на Днепр завершился коренной перелом не только в Великой Отечественной войне, но и в ходе всей второй мировой войны. Советское Верховное Главнокомандование на 1944 год наметило нанести врагу десять могучих ударов. Каждый из которых должен был решить важную стратегическую задачу.

Получил задание и Карельский фронт. В преддверии «круглого» юбилея Великой Победы в газете «Комсомольская Правда» среди материалов соответствующей тематики было напечатано: «Ходит легенда, что перед прорывом вражеской обороны на Свири командующий фронтом Мерецков просил у Ставки резервную армию. Ему ответили, что армии нет, но есть корпус, равный армии. И это был корпус десантников». Да, легенда… Но в основе легенд лежат факты, и от них остались следы: где-то в виде шрамов на телах бойцов, на сооружениях, деревьях и зданиях, где-то в виде селений и городов, которые своим беспримерным натиском гвардейцы не дали уничтожить, где-то в виде вражеских окопов, железобетонных дотов, гранитных «зубов» надолб, торчащих из земли. А еще в основе легенд - подлинные жизни гвардейцев. Каждый из них – этих парней из легенд – был личностью, более яркой или менее, более успевшей себя проявить в тех условиях или менее, но личностью, какие-то грани которой привлекали. . Образно и глубоко сказал поэт:

Те, кого помним, - всегда молодые, . Те, кого помним, - живые…

kalinin_137-й гвардейский воздушно-десантный корпус (это о нем говорилось в «Комсомолке») в ходе боев на Карельском фронте внес большой вклад в дело освобождения восточных районов Ленинградской области и южной части Карелии в июне-августе 1944 года вплоть до выхода Финляндии из войны. На решающих направлениях при этом действовала входившая в него 98-я гвардейская воздушно-десантная, далее завоевавшая право назы-ваться Свирская Краснознаменная, ордена Кутузова II степени (т.е. награж-денная орденами боевого Красного Знамени и Кутузова) дивизия, в составе которой воевал автор этих строк, гвардии сержант Валентин Сорвин.

Для прорыва обороны финнов на реке Свирь в июне 1944 года и разрушения построенных ими укреплений командование Карельским фронтом разработало мощную артподготовку. Но опасаясь, что и после нее остается вероятность, что у врага уцелеют какие-то огневые точки, которые могут обстреливать наш беззащитный на воде десант, командование нашего 37-го гвардейского корпуса придумало военную хитрость, с помощью которой хотело выявить эти точки, чтобы их могли уничтожить специально выдвинутые на берег пушки и самоходки. А хитрость заключалась в том, чтобы в конце артподготовки раньше основного направить к вражескому берегу ложный десант, демонстративный, - полтора десятка лодок и плотов с чучелами в форме красноармейцев и макетами пулеметов, каждый из которых будет толкать один пловец. Но кого послать? Ведь задача-то - вызвать огонь на себя. Кого подвергнуть такому смертельному риску? Кому доверить? И решили: только добровольцам. В нашей дивизии командир 296 гвардейского полка гвардии подполковник А.В. Макаров перед строем одной из рот рассказал о предстоящей задаче, подчеркнул об опасности для тех, кто будет толкать лодки и плоты к вражескому берегу навстречу очень вероятному огню. И завершил свою речь вопросом – командой: «Кто готов выполнить такое задание командования – шаг вперед». И весь строй шагнул вперед. Так же произошло и в девяносто девятой дивизии.

Из трех сотен добровольцев отобрали шестнадцать самых физически крепких. Из нашей дивизии было разрешено отобрать четверых. Дополнительная тонкость главной хитрости состояла в том, что ребята-добровольцы не будут стаскивать свои плоты в реку на глазах противника – они ведь этим предупредили бы его о том, что мы собираемся форсировать Свирь. Тонкость именно в том, что саперы - по изначальной задумке - аккуратнейше разместили все «плавсредства» с добротно изготовленными и обмундированными соломенными манекенами и макетами пулеметов в одном из притоков реки Свирь. . . Накануне наступления в оперативной сводке командиру корпуса штаб 98-й докладывал, что для ложного десанта саперы подготовили аж 800 чучел-манекенов.

За полчаса до окончания артподготовки караван ложного десанта начал выплывать из притока реки Свирь, который и впадает в нее как раз чуть выше места, намеченного для старта основного десанта. И это произвело нужное впечатление: весьма сильное течение притока помогало нашим храбрецам с достаточно приличной скоростью продвигать лодки и плоты к противоположному берегу. И враг поверил, что началось форсирование и те, кто у них там уцелели, открыли огонь. Пули решетили гимнастерки чучел-манекенов, какую-то лодку разбило. Так что задачу свою демонстрационный ложный десант выполнил, еще и не доплыв до середины реки. По обнаружившим себя огневым точкам врага тут же били наши артиллеристы прямой наводкой и все их подавили. А наши храбрецы в полном составе добрались до вражеского берега, сгруппировались и, действуя по-десантному, ворвались в первую траншею и, гранатами и автоматным огнем уничтожив несколько офицеров и групп солдат, захватили траншею и удерживали ее до подхода основных сил десанта.

Интересно, что даже в этой четверке - дети разных народов: лезгин, чуваш и два русских. За этот беспримерный подвиг всем шестнадцати храбрецам было присвоено звание Герой Советского Союза. И в конце августа в Кремле Председатель Президиума Верховного Совета СССР М.И. Калинин всей этой группе воинов корпуса, в том числе и из нашей дивизии гвардии красноармейцу А.М. Алиеву, гвардии старшему сержанту В.П. Елютину, гвардии старшине И.Д. Морозову и гвардии сержанту Н.М. Чукрееву вручил ордена Ленина, Грамоты Президиума Верховного Совета и медали Золотая Звезда.

Отвага, самоотверженность – готовность пожертвовать собой ради спасения жизней других, помноженная на любовь к Родине, представляется и порождает тот героизм, который выразился в подвиге этих парней. Они ринулись навстречу смертоносному огню, чтобы уберечь от его губительного воздействия, спасти сотни однополчан. Тот самый святой подвиг – спасти други своя. . . Их имена обрели бессмертие – они вписаны в историю навечно. Их подвиг «открыл ворота» на тот берег всему корпусу, который шагнул, почти не понеся потерь. На Карельском фронте враг опирался на мощные и разнообразные укрепления и фортификационные сооружения и системы, хитроумно вписанные в рельеф местности, болота и другие естественные препятствия.

Эти сооружения и системы он возводил в течение почти трех лет, используя не только своих, но и зарубежных специалистов. И таких укреплений у врага не было, думается, ни на одном другом участке советско-германского фронта, может быть в течение всей войны (кроме таких крепостей как Кенигсберг и Бреслау да на подступах к гитлеровской столице, но там зато для преодоления их у наших была возможность применять мощную технику, могущество «бога войны» - артиллерии, авиации, танков). Уж, наверное здешние укрепления врага были и впрямь чем-то из ряда вон выходящими, если такой крупный военный специалист как командующий фронтом, бывший до войны начальником Генерального штаба Красной Армии, будущий маршал Советского Союза К.А.Мерецков счел необходимым после окончания разгрома войск Финляндии сделать и представить самому Верховному Главнокомандующему два альбома с новыми фотографиями оборонительных сооружений противника (теперь поверженного). Фотографии были красноречивыми и помогали зримо представить, какую трудную задачу выполнил Карельский фронт и произвели впечатление даже на таких руководителей Генштаба времен Отечественной, как генералы Антонов и Штеменко.

Здесь к тому же нам противостояли наиболее боеспособные части из числа войск всего гитлеровского блока. И были они весьма «свежими»: более двух лет они не вели активных боевых действий. Победы над ними требовали стратегического и тактического мастерства нашего командования и давались в результате усилий не только подразделений, взводов, рот, батальонов, частей и соединений, но и напряжения усилий буквально каждого бойца, его личной храбрости, отваги, самоотверженности, умения применять все свои военные знания, приобретенные в период подготовки и учебы боевые навыки, подкрепленные осознанием, чувством великой цели – освобождения своей земли от захватчиков, необходимостью уничтожения врага.

kalinin_2И фронтовая жизнь здесь ежедневно давала примеры и личного, и массового героизма наших десантников. . В Олонецком национальном музее есть карта-схема вражеских укреплений, возведенных к лету 1944 года между Ладожским и Онежским озерами, в том числе в полосе наступления нашей дивизии. Видимо, система противотанковых рвов, тщательно продуманных и старательно оборудованных траншей, окопов, огневых позиций с ответвлениями для пулеметных гнезд с многорядными заграждениями из колючей проволоки, дзотами и даже же-лезобетонными дотами и составлял Олонецкий укрепрайон.

Преодолеть все эти укрепления и должны были воины-десантники…На острие направления главного удара - на Олонец в нашей дивизии был поставлен наш 299-й полк. Сменив 1-й батальон, шедший до этого впереди, 3-й вышел в первый эшелон 299-го гвардейского полка и занял позиции в каких-то кустах. Комбат, гвардии капитан Чустрак разьяснил задачу командирам рот. Стрелковым ротам было приказано броском преодолеть свободное про-станство от кустов с нашей стороны до опушки леса, где, очевидно, были основные позиции врага да треклятые «кукушки», и прорвать эти позиции. Когда солдаты выбежали из кустов, они увидели в трехстах метрах опушку соснового леса, где по данным разведки затаился враг, а влево и вправо - ровное зеленое поле (если можно так сказать) с низкой, как будто подстриженной травой (а везде-то ведь травище чуть не в рост человека!) Потом каждый отметил, что опушка как будто приподнята на 2- 3 метра и метров за пятьдесят до нее проходит линия колючей проволоки.

На левом фланге наступающих перпендикулярно «линии фронта», то есть «от нас к ним» не особенно широкое шоссе. На уровне линии проволочных заграждений шоссе перегораживали 3- 4 так называемых ежа - рогатки, оплетенных колючей проволокой и, видимо обильно снабженных минами. Еще левее за этим шоссе зеленое «поле» вскоре заканчивалось, упираясь в невысокие деревья и кустарники, вид которых говорил, что там болото. . Когда наши атакующие выбежали из кустов, самые худшие ожидания подтвердились: откуда-то с опушки залаяли станковые, застрочили ручные пулеметы и застрекотали автоматы. Линию колючей проволоки каждый держал в поле зрения, потому, что в голове, конечно, мелькнуло: «Подумаешь, в один кол (так называли ряд), рубанем саперной лопаткой около столба – да и прорвемся», хотя не оставляла тревожная мысль: «А чего это, проволочка-то всего в один кол, ведь раньше встречались не иначе как в три и даже в четыре кола?» . По теории, по правилам, когда до вражеских позиций остается расстояние порядка трехсот метров, его необходимо преодолеть броском, т.е. мак- симально быстро, как бы на одном дыхании.

Такова была команда, с таким настроем и бежали Но, когда до злополучной опушки оставалось пол-пути, перед атакующими вырос буквально из-под земли жуткий ответ на тревожную мысль: они разглядели, что один-единственный ряд колючки установлен на краю какой-то канавы метров в тридцать шириной и не менее метра глубиной и на ее склоне следом уже замеченным расположены еще не менее двух рядов проволоки, перевитой колючей «спиралью Бру-но». А из дна этой канавы торчат два или три ряда гранитных надолб– непреодолимых для танков препятствий. Для пехоты надолбы, напротив.- укрытия, из-за которых можно вести огонь по огневым точкам противника или вполне реально добросить до вражеских траншей гранаты. Но до надолб надо еще добраться. Открывающиеся атакующим три ряда колючей проволоки для пеше го солдата препятствие, абсолютно непреодолимое препятствие (надо же проклятые, так хитро, так коварно их запрятали!). Оценив ситуацию, каждый наступающий испытал ужас, и этот ужас бросил солдат на землю. Цепи атакующих залегли. Залегли на открытом месте, на небольшом теперь расстоянии от опушки леса, где уже с началом атаки выявились пулеметные гнезда, тща-тельно подготовленные траншеи, по которым вражеские солдаты могли быстро и беспрепятственно менять огневые позиции, а главное – по обе стороны от шоссе за первыми деревьями были хорошо замаскированы два железобетонных дота с вращающимися бронеколпаками. И теперь эта двух-метровая приподнятость опушки, а значит и финских позиций, приобретала особое значение: каждый лежащий в цепи становился доступной мишенью. Счет пошел на мгновенья, в каждое из которых гибли наши солдаты.

Но не раз, когда наши воины попадали в катастрофическую ситуацию, - спасала русская смекалка. «Гвардейцы! – раздался голос комсорга девятой роты, молодого коммуниста Афанасия Колосова – Перед кем лежим? Десантники мы или …сыры голландские? Приготовить плащ-палатки! Делаем мостики через колючку! За мной! Вперед! Ура!» Все поняли гениальную прос-тоту выхода из ситуации, только что казавшейся тупиковой. Это решение обещало жизнь, обещало победу. ..С особой силой надежды и ярости проз- вучало: «Ура-а!» В считанные секунды старший сержант Колосов подбежал к проволочному заграждению и набросил плащ-палатку, перекрыв все три ряда колючки. Сразу сюда же легли еще несколько плащ-палаток- и Афанасий быстро перебежал по этому мостику. Едва спрыгнув с него, Колосов напоролся на противопехотную мину. Взрывом ему оторвало ступни. Но за ним, обгоняя его, уже мчались гвардейцы. Сделав несколько таких мостиков лавина наших бойцов одолела это препятствие и через 30-50 метров ворвалась в траншеи, по пути успев бросить в них гранаты. Колосова быстро затащили за гранитный надолб и сделали перевязку. А в траншеях уже кипел бой. Жестокий ближний бой, переходящий в рукопашные схватки. К вражеским дотам стало возможным подобраться уже по вражеским траншеям.

kalinin_4Подвиг старшего сержанта Колосова помог преодолеть брешь в одном из самых тяжелых препятствий в полосе наступления дивизии – линии Самбатуксы и открыл дорогу на Олонец на довольно близких к нему подступах. Старшего сержанта Колосова наградили орденом Красного Знамени. . В книгах наступление Карельского фронта в июне 1944 года называют Петрозаводско-Свирской операцией. А думается для нас правильнее ее наз-звать Свирско-Олонецкой, потому что форсирование было важным, но лишь первым этапом наступления, а главной целью нашего корпуса было освобождение Олонецкого края и, конечно же, самого города Олонца.

Еще третий батальон кого-то добивал в траншеях, на опушке леса, а в образовавшуюся брешь рванул первый батальон гвардии капитана Ермилова, по пятам преследуя тех, кто отстреливаясь, отступал вдоль шоссе. Пройдены считанные километры и первая рота (а с ней и минометная) выскочила из леса к реке Мегрега. Шоссе выходит из леса практически перпендикулярно реке и тут же сворачивает влево вдоль нее. В это время финны взорвали мост, да еще очень хитро – так, что он завалился налево на бок: от нашего берега к противоположному с сильным наклоном протянулось «ребро» правого края моста. Пробегая по этому бревну, ты оказывался под обстрелом тех, кто находился на том берегу. Но ведь это было реально уцелевшим путем переправы, и гвардии капитан Алуферов часть своей первой роты сразу направил захватить и удержать эту переправу, а преодолев ее, и захватить плацдарм в домах деревни Мегрега на том берегу реки.

А в это время на помощь тем, кто отступил в эти дома, пришло подкрепление – мы увидели, как на том берегу справа от леса наискосок по полю и как бы прямиком на деревню и на нас движутся цепи вражеских солдат. Вот почему часть своей роты капитан Алуферов оставил здесь, где мы, минометчики, только вышли из леса. Завидев эти вражеские цепи, командир минометчиков гвардии старший лейтенант Анатолий Ваганов мгновенно «развернул» минометную роту здесь же, на берегу, на практически открытом месте. И встречный бой у Мегреги, и слаженный беглый огонь минометов по видимой цели на открытой местности по атакующим нас вражеским цепям и форсирование реки Мегреги по «ребрышку» взорванного моста, и стратегический шаг комбата, пославшего минометную и половину первой роты в обход справа отходящего врага – и вот мы с боем врываемся в затихший город Олонец.

Настоящий поэт не тот, кто красиво рифмует слова, а тот, кто умеет в такой рифме отметить явление, изложив идею, высказать глубокую мысль. Какой молодец Высоцкий, что сумел вжиться в таких, как мы и сформулировать за нас: «Наконец-то нам дали приказ наступать, возвращать наши пяди и крохи» . Мост через реку Олонку финны взорвали. Но наш-то порыв велик: Как? Они нас хотят остановить? . С того берега стреляют. Здесь вот и проявил себя стратегом наш комбат, гвардии капитан Ермилов, и наш берег ощетинился пулеметами. Пулеметчики и обрадовались: наконец-то и им досталась работа, работа «по делу». Рядом с нами один стал поливать тех, кто шевелился на том берегу (трассирующими (набил ими ленту в захваченном нами пару часов назад вражеском складе в деревне Юргелице). А вот отчаянная голова ленинградец Евгений Изотов, пулеметчик первой роты. На том же складе, набив ленту, он обмотался ею, как матрос с картин о Гражданской войне. Успели бойцы над ним и шуточки отпустить и пожалеть, что фотоаппарата у них нет. А здесь Евгений, как-то балансируя с «телом Максима» на плече около наклонившихся перил, перебежал на тот берег, просто на какой-то кочке облокотив пулемет и снял с себя такую красивую и такую нужную сейчас ленту с патронами и стал поливать огнем врагов. Оторвался Евгений – «первый номер» от «второго» (со станком, с колесиками и щитком) и от подносчиков коробок с запасными лентами, теперь те поспешили догонять Евгения по бревнам.

Вглядитесь в эти фото. «Бои на улицах Олонца». Наши или не наши эти бойцы? Тут невозможно ошибиться, вот подсказки: Что за оружие у них в руках? Видите, нечто коротенькое с рожковым магазином. Пояснение: незадолго до отправки на фронт в стрелковых ротах нам, «гвардейцам – парашютистам-десантникам» (так мы себя обзывали в клятве, которую давали, принимая гвардейское десантное знамя), карабины заменили на новенькие, а главное – укороченные и облегченные автоматы ППС (пистолет- пулемет-Судаева) с откидным прикладом. Это мы и видим на снимках, сделанных военным корреспондентом. Ни в одной другой части Карельского фронта, я убежден, еще их не было. Приклад не виден: он не откинут, на ходу всегда прижат к корпусу.

Какой момент запечатлен на снимке? Финны, взорвав мост по дороге, которая вела к вокзалу, сами себе «удружили». Упавшая часть моста перегородила реку, по которой шел лесосплав (оккупанты еще и грабили наше лесное богатство). Бревна стали скапливаться, толкаясь и налезая друг на друга и запрудили реку. А ведь получилась поверхность.

Кто-то, конечно, с опаской попробовал наступить на такое бревно. А оно мокрое, скользкое да еще, окаянное вертится, когда наступишь на него. А если не останавливаться? Наступил - оно слегка углубилось, но не успевает завертеться. И командир взвода первой роты, гвардии младший лейтенант Фархутдинов, перепрыгивая с одного бревна на другое перебежал на тот берег реки. За ним и все его гвардейцы. Это-то нам и надо было.

Вот на снимке в левом углу в кадр попал кусочек водной поверхности Олонки. Корреспондент тоже перебежал по бревнам на правый берег речки. И все бойцы бегом карабкаются по косогору к домам. Бегом потому, что стреляют. Бегом потому, что «мы рвемся на запад» (В. Высоцкий)..

САЛЮТ В ЧЕСТЬ ОСВОБОЖДЕНИЯ

Был теплый безоблачный июньский день 1944 года. Со стороны Свирского направления отступали последние финские солдаты. На машинах и велосипедах без остановок они двигались по заранее построенной финнами прямой дороге в обход города Олонца. В Судалице специально был сооружен мост через реку Мегрегу, затем дорога была проложена через поле от Судалицы до Кунилицы с выходом на существующую автомагистраль Олонец - Питкяранта – Вяртсиля. Немцы выехали из Олонца заранее…. Немного времени спустя поодиночке пешими и на трофейных велосипедах, затем на танках и машинах стали появляться молодые солдаты с красной звездочкой на помятых пилотках. Многие жители деревни вышли на обочину дороги недалеко от нового моста, чтобы поприветствовать наших освободителей. У кого-то из девушек были цветы, одна бабушка держала в руках накрытую косынкой крынку с молоком. На той стороне речки женщина гвоздями прибивала флаг на углу своего дома. Вместо красной материи на конце палки она закрепила свое красное платье с горошинками. Единственный флаг во всей деревне Судалице придавал праздничный вид радостному со-бытию. У всех было приподнятое настроение – ведь столько дней и ночей пришлось терпеть оккупацию чужих войск на своей земле. Все понимали: настал конец страданиям. У многих односельчан родные, братья или мужья были на передовой или в плену.

Девушки с радостными улыбками первыми устремились к нашим бойцам и вручили им цветы. Многие из деревенских жителей выкрикивали: «Здравствуйте, наши освободители!» Наши солдаты и офицеры тоже были в хорошем настроении – ведь местное население встречало их с великой радостью. Много дней и ночей пришлось ждать дня, когда нашим войскам удалось выгнать захватчиков с родной земли. Среди взрослых было немало подростков – мальчишек и девчонок. Нас собралось пятеро мальчишек лет 7 -9 из деревни Судалицы на поле в двух километрах от г. Олонца в сторону Свири. Все мы были взбудоражены и по-своему хотели отпраздновать освобождение родного края и победу нашей армии в Карелии над немцами и финнами. В то время у каждого из нас, мальчишек, были в качестве игрушек настоящие боевые противопехотные мины и «лимонки», винтовки и прочее оружие. Трое из нас успели закончить первый класс в финской школе, открытой в оккупированном городе Олонце на Кунильской улице. Теперь эта улица называется Комсомольской. Наших солдат мы встретили своим салютом. Вот было радости на лицах каждого из нас! В этот раз никто из ребят не пострадал. Ведь к тому времени мы, дети войны, уже приобрели свой опыт «игры» с боевым оружием. За этот «практический опыт» отдали жизнь трое наших товарищей, у двоих оторвало 1 или 2 пальца на руке, двоим обожгло лицо и руки, мне в левый глаз попала огненная струя из запального устройства. (Василий Калинин, дет. войны: газета «Олонецкая правда», 25.06.2004,с.6).

О Совете ветеранов дивизии. Получилось так, что в нашей дивизии воевало немало москвичей. К 60-тым годам , демобилизовавшиеся и в основном «вставшие на ноги», часто встречаясь в стихийном порядке однополчане пришли к мысли организоваться и создать, например, Совет ветеранов дивизии, под крыло которого призвать и всех других однополчан из иных городов, с которыми поддерживается или возможна связь. Решили собирать небольшие членские взносы – они тратились на размножение анкет с вопросами об адресате и об адресах однополчан, которые ему известны да на их рассылку. Охватили своих ветеранов «от Москвы до самых до окраин». В Москве организовавшиеся под руководством целого сектора выбранного нами Совета выступали в школах и организациях. Совет обеспечил разработку, утверждение и изготовление тиража значка «Ветеран Воздушно-десантных Войск», удостоверение к которому подписал Главком ВДВ, легендарный генерал В.Ф.Маргелов. Энергичный председатель Совета – к тому времени уже полковник Евгений Михайлович Алдохин (во время войны он от рядового пулеметчика 20-й гвардейской воздушно-десантной бри-гады в середине 1943 года прошел путь до старшины артдивизиона в середине 1945 года) добился выделения на 9 мая для встречи десантников - однополчан целого Останкинского парка культуры и отдыха им. Ф.Э.Дзержинского. На торжественной части встречи (о которой заблаговременно оповещались все, с кем была установлена связь) он сам выступил с насыщенным докладом, а в дальнейшем информировали всех ветеранов ВДВ о проведенных Советом мероприятиях и.т.п. Главное – к началу таких мероприятий привозили боевые знамена – сначала нашей дивизии, а потом и 37-го гвардейского Свирского корпуса и вошедших в него кроме нас тогда в историческом 1944, также и 99-ой и 100-ой гвардейских дивизий. Знамена торжественно вносили специально присланные из частей ВДВ парадные расчеты десантников. Арендовали один из центральных ресторанов для товарищеского ужина. Для приезжих бронировали места в гостиницах (по предварительным заявкам однополчан с мест со всего Союза). На следующий день, как правило, - массовые выезды в города Дмитров и Яхрома, где формировали наши бригады, а также в Рязань – училище ВДВ; фотографирование группами у Знамени Победы и.т.д. . Когда в Карелии отмечали 30-летие освобождения от немецко-финских захватчиков приехали в Олонец и зампредседателя Совета ветеранов нашей 98-ой Свирской С.С.Шведов и группа однополчан. Олонецкий край для нас как может быть и не тобой рожденный, но твоей грудью вскормленный ребенок. И когда открылась в 70-тые годы такая возможность, приехали туда наши братья-десантники со всего Союза.

И с годами эта связь и взаимная любовь только крепла

23 июня 1944 год на празднование 70-летия освобождения города Олонца и Олонецкого края от немецко-финской оккупации приехали всего трое ветеранов 98-й Свирской ВДВ: гвардии полковник А.П.Щербаков, гвардии сержант В.Д. Сорвин и гвардии рядовой (в Казахстанской армии майор) К.И. Бакбергенов. На Комсомо-льской улице Олонца у памятника солдату состоялся митинг, на котором выступили глава города С.С. Кохов, глава района А.М. Иванов, глава администрации района С.К.Прокопьев, а также председатель Совета ветеранов Н.А. Большаков, от детей войны Р.Ф.Фомина и В.П. Калинин со своими воспоминаниями о пережитом во время оккупации Олонца немцами и финнами, о красном флаге на домике в Судалице и салюте мальчишек в честь победы Красной Армии и освобождения Олонецкого края.

Ветераны войны поблагодарили руководство, ветеранов и жителей Олонии и отметили, что память о тех страшных днях и ночах наступления в июне 1944 года Краснознаменной Свирской 98-ой ВДВ через реку Свирь, жестоких боях по захвату Олонецкого укрепрайона возле Самбатуксы, а также в Мегреге и Олонце священна и война не должна повториться. А.П. Цербаков подчеркнул: «Безумно жаль тех ребят, которые положили жизни здесь. Ушли безвозвратно, преждевременно. Ушли в бессмертие. У нас остались одни имена. Давайте будем их вспоминать. Сегодняшний митинг – одно из мероприятий по утверждению этой памяти». Память павших почтили минутой молчания. К памятнику возложили венки и цветы. Газеты «Олония» от 19.06.2014 и 26.06.2014 г.

Авторы: Валентин Дмитриевич Сорвин, гвардии сержант 299 полка 98-й . Свирской ВДВ, Почетный Гражданин г. Олонца. Василий Петрович Калинин, один из детей войны, ветеран труда, Почетный Гражданин г.Олонца