Вениамин Каганов. Слово об отце

Мой отец, Шай Вениаминович Каганов, родом из украинского города Николаева. Он вырос в большой дружной и работящей семье. Дед владел хлебопекарнями, все домочадцы помогали ему в этом хлопотном деле. Рожденный в 1911 году, отец был старшим из детей и опекал младших – брата Якова и сестру Аню.

В.Ш. Каганов с портретом отца принимает участие в акции "Бессмертный полк"

В.Ш. Каганов с портретом отца принимает участие в акции "Бессмертный полк"

С детства он проявлял незаурядные способности к обучению, тянулся к знаниям. Небольшого роста, физически очень крепкий, по воспоминаниям его двоюродного брата дяди Шуры Керченского (так я его называл, потому что жил этот наш родственник в Керчи), папа любил побороться на пляже со сверстниками, и всегда выходил победителем из таких поединков. Судя по рассказам, они проводили время в дворовой компании, где каждый был за всех и все за одного, и папа в этой компании был лидером.

После окончания школы отец поступил учиться в Ленинградский кораблестроительный институт.  В самом Ленинграде жизнь была дорогая, поэтому он снял квартиру в пригороде – Павловске. Постепенно вслед за папой туда переехала вся семья. Его брат и сестра тоже получили высшее образование: Аня стала педагогом, а Яков – инженером.

Завершив обучение в вузе, отец работал по специальности на судостроительном заводе. Когда началась война, его призвали на фронт. Воевал на Балтике. Тетя Аня вспоминает, что Шай Вениаминович служил в береговой охране, но как мне запомнилось из бесед с отцом, он служил на минном тральщике. Однажды он рассказывал о страшном эпизоде, когда возникла опасность прорыва немцев в порт, где стояли наши корабли. Боеприпасы у моряков закончились, воевать было нечем. Тогда командование приняло решение затопить суда прямо на рейде, чтобы не позволить противнику приблизиться к берегу. Корабельные команды расформировали, отца направили служить в морскую пехоту. Он прошел всю войну, был награжден орденом Красной Звезды и двумя медалями, в том числе «За Победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.»

Так случилось, что я оказался поздним ребенком – появился на свет, когда папе было 48 лет, а маме – 33. В наши дни такая разница в возрасте не кажется удивительной, а для тех лет, особенно для села Деревянное, где жили родители, случай был уникальный. Отец работал тогда главным инженером Прионежской лесхимартели, маленького деревообрабатывающего предприятия, которое имело своих лесорубов, лесопилку, цеха по производству деревянной утвари. В дальнейшем ее преобразовали в Прионежский промкомбинат.

В раннем детстве, лет до трех, я обожал и воспринимал только отца. Помню его умным, добрым и мягким человеком, который стремился для всех сделать что-то хорошее. Меня он очень любил и, надо признаться, баловал, как мог. Мама была в тот период более строга. Если случались проказы, папа меня никогда не «сдавал». Позже я мог с ним посоветоваться по разным детским проблемам, считал его своим другом

Все, что мне в ту пору родители покупали, я с готовностью раздавал друзьям и соседям, стоило только попросить. Часто за это доставалось от матери, она обижалась, считая, что её труд мы ценим невысоко. Порой  неодобрительно говорила про меня: «весь в отца». А папе, наоборот, такое мое поведение нравилось. Он всегда был готов помочь всем, а вот ему, увы, помогали далеко не всегда.  Вот и мне долго пришлось учиться говорить «нет» в тех случаях, когда это нужно сделать.

Папа хотел, чтобы я прилежно учился, был во всем первым, очень гордился моими успехами в школе. Однажды, когда я с отличием закончил четверть в пятом классе, он обрадовался и сказал, что стоило бы меня направить в «Артек». И буквально через месяц школе от района неожиданно выделили путевку в знаменитый лагерь – мечту всех девчонок и мальчишек СССР. На собрании приняли решение, чтобы в «Артек» поехал именно я. Отец был необыкновенно счастлив и горд. А значение этой поездки для всей моей жизни я осознал уже позже.

Папа нечасто говорил о войне, его рассказы казались мне довольно скупыми, а я хотел узнать мельчайшие подробности, задавал много вопросов, на которые он не слишком охотно отвечал. Меня, как мальчишку, волновало, стрелял ли папа в фашистов, многих ли уничтожил. Отец говорил, что в бою не до подсчетов, но двоих как минимум он убил в рукопашной схватке. Мне тоже хотелось стать мужественным и смелым. И при каждом удобном случае я бежал к гантелям, пытался быть или хотя бы казаться сильным.

У нас в семье до сих пор хранится фотография, где отец  в военной форме, с орденом Красного знамени на груди, позирует перед объективом камеры фронтового фотографа. К сожалению, других реликвий того времени в семье практически не сохранилось. Награды, по рассказам отца, пропали в 1944 году, когда его часть была расквартирована в Прибалтике. Многие фронтовые друзья погибли там, отец чудом уцелел.

Совсем недавно моя дочь Анна нашла в интернете и переслала мне ссылку на портал «Мемориал», где опубликованы  оцифрованные  документы на награды отца. Из них я узнал, что орден Красной звезды был вручен Шаю Вениаминовичу Каганову за героическое поведение во время десанта на один из островов в Балтийском море. Рота, в которой он служил помощником начальника штаба, вступила в тяжелый бой. Все командиры выбыли из строя, отец взял командование на себя. Несмотря на ранение, он не покинул места сражения, задача была выполнена.

О страшной судьбе, постигшей близких отца во время войны, я узнал лишь в студенческие годы, разыскав в Ленинграде тетю Аню. Она рассказала, что первая жена папы Бетя и их маленькая дочь Соня погибли в блокадном Ленинграде от прямого попадания снаряда в дом. Мне отец ничего об этом никогда не говорил.

После войны, как я теперь понимаю, у папы был трудный период, он переехал в Карелию. Встретил маму, которая перебралась туда из Вологодской области в поисках лучшей жизни. Но война его не отпускала. Сразу после 55-летнего юбилея он сильно заболел – у него случился инсульт. Помню страшный день, когда я прибежал домой с улицы, а на диване растерянно сидел отец, пытаясь мне что-то сказать, у него не получалось, по лицу его текли слезы. Я осознал, произошло нечто страшное, хотя и не мог понять – что именно.

Мы с мамой часто навещали папу в больнице. Я любил бывать у него, папа приберегал для меня фрукты, которые ему приносили, и, пожалуй, только там я их и пробовал в те нелегкие годы. Почти 10 лет он упорно боролся за жизнь. Отец навсегда остался для меня примером доброго отношения к людям, образцом мужества и стойкости.

Видимо его судьба повлияла на мое желание пойти по военной стезе. Я мечтал о  профессии военного моряка, и даже ездил в военкомат проходить медкомиссию для поступления в Нахимовское училище, затем пытался поступить в Суворовское училище, папа меня во всем поддерживал. По разным причинам, военного из меня не получилось, – может быть, все к лучшему. Зато я всегда хорошо учился, стремился к знаниям, в Петрозаводском государственном университете выбрал физико-математический факультет. Видимо, способности к обучению и точным наукам передались от папы.

Я горжусь своими родителями. Отец не раз говорил мне, что его главное желание, – чтобы я вырос большим настоящим человеком,  до сих пор часто вспоминаю это его напутствие.

В этом году 9 Мая с фронтовой фотографией Шая Вениаминовича Каганова я прошел в составе Бессмертного полка по центру Москвы от Пушкинской до Серпуховской площади.  Испытал волнующие мгновения единения и непередаваемое чувство гордости за страну, людей, которые шли рядом. Одновременно захлестывала щемящая боль за отца, мать, все то поколение, которое ценой своей крови вырвало для нас Победу и жизнь. Полагаю, многие из идущих в колонне думали, как и я: если бы наши предки увидели нас с их портретами в одном строю, они бы поняли, что жили не зря.